Павел Моисеенко

Кричевский

«Типографика в терминах и образах» Владимира Кричевского (2000)

Забавно вышло с этой книгой. Я купил ее в интернет-магазине несколько лет назад, когда еще жил в Иркутске. При переезде в Тулу привез с собой. Когда уже принялся за чтение, выяснилось, что поселился в пяти минутах ходьбы от типографии где она напечатана.

Книга длинная и занудная. Из всех дизайнерских книг какие я знаю — эта самая трудная. Плюс ко всему, ее банально неудобно читать — в первом томе описаны типографические термины в энциклопедическом формате, а во втором томе даны иллюстрации. Приходиться держать перед глазами оба тома, чтобы сопоставлять материал.

Я профессионально вырос на русском вебе нулевых: студия Лебедева, затем Бюро, поздний Чихольд, Брингхерст, Тафти. Все это классическая книжная типографика. Широкие поля, много воздуха, маргиналии и тому подобное. Кричевский со скепсисом относится к классическим правилам хорошего тона. Его критика — глоток свежего воздуха и здравомыслия среди догматичного следования канону.

О висячей строке

Правила висячей строки входят в противоречие со здравым смыслом и типографическими реалиями. Например, флаговый набор исключает колебания межсловных пробелов по определению и потому препятствует вгонке и вытяжке.

img_2306
На правой полосе — «вызывающе» висячая строка. Никакой катастрофы, как видим, не случилось, хотя эта мелкая деталь привлекает внимание (типографа) сильней, чем даже по-модернистски эксцентричная раскладка полей

О воздухе

Тот, кто отмечает недостаток воздуха, обычно выражает тем самым озабоченность. Термин используется как оценочный. Однако трудно согласиться с тем, что незаполненное пространство — абсолютная ценность. Ибо, во-первых, заполнение — один из основополагающих принципов типографики. Во-вторых, при недостатке воздуха типограф может вести композиционную игру на фоне сплошного текста. В-третьих, с равным успехом можно поэтизировать и воздух, и его нарочитый дефицит. В типографике нет альтернативы между экономным и прекрасным. Иначе, например, пришлось бы усомниться в художественном потенциале газет, справочников, карманных изданий.

Обладателям знаний только классического канона недоступны все остальные возможности типографики.

img_2290
Классический канон не позволит заверстать текст в плашке прижатый к нижнему краю

img_2295
Не позволит сделать обрамление из текста

img_2291
За такое сразу по рукам!

Об удобочитаемости:

Размещение гарнитур в порядке снижения удобочитаемости отражает всего лишь картину их распространения в печати: первое место в конце 30-х годов прошлого века заняла Литературная, предпоследнее — Табличная. Удобочитаемость сомкнулась с употребляемостью, при том что последняя отразила не столько реальные достоинства гарнитур, сколько их доступность и укомплектованность.

Золотые слова:

Многим читателям вовсе безразлично, как выглядит текст, и такие непривередливые читатели заслуживают самой целесообразной и элегантной типографики.

Читатели рекламы, бульварной прессы, книг для библиофилов и для самих дизайнеров ждут от типографов чего-то другого, нежели бескомпромиссно удобочитаемой типографики.

Не удобочитаемостью единой жив читатель.

Нет комментариев

, , , ,

«Идеальный дизайн» Владимира Кричевского (2012)

ideal'nyj_dizajn_krichevskij

Каждая книга Владимира Кричевского для меня событие. Они ломают стереотипы дизайнерской профессии, как набора проверенных правил, помогают смотреть на них рациональней. Предыдущая книга была про плагиат и репродукцию. Эта о болезненной нехватке самоидентичности русскому дизайну.

Согласно Кричевскому отечественный графический дизайн изо всех сил стремится быть европейским. По-европейски не выходит, по-своему тоже. Это явление он называет «евродизайном», по аналогии с евроремонтом:

Если выражаться резко, евродизайн — знак паразитирования на чужой культуре, если помягче — свидетельство неизбывной творческой вторичности, вектор несамостоятельного профессионального развития. Между намерениями сделать хорошо и сделать евро (американо, японо) лежит пропасть. Евродизайнеры недостаточно свободны, чтобы делать по-своему, но делать в точности, как у них, тоже не получается. Евродизайн — это всегда некоторая степень недотянутости до западного смака при явном стремлении к «прекрасному далеку».

Книжка оформлена наизнанку — все сделано наоборот. Начинается с примечаний, картинок нет, набрана моноширинным шрифтом. Бывает и так. Книжное оформительство не ограничено на старых-добрых принципах Чихольда и Брингхерста.

ideal'nyj_dizajn_krichevskij

Еще несколько цитат.
Про книги Лебедева

Пример демонстративного заигрывания с классикой — серийное оформление книг Издательства Артемия Лебедева. Многое как бы по позднему Чихольду, но отнюдь не так «тонкостильно». Вынесенные за левый край набора кавычки и скобки в «Книге про буквы» выглядят как несуразная дань сомнительной норме. Первоиздание «Ководства» убеждает в неуместности просторных полей, большого формата, толстой люксовой бумаги, твердых корочек, а также и цветных иллюстраций (они ведь сугубо служебного характера). Книгу актуальных, живых, не связанных друг с другом заметок для компьютерной публики ожидаешь увидеть в более свежей и не столь помпезной форме, скажем, в виде демократичного покетбука.

О предназначении шрифтов

Один новый гротеск был анонсирован так: «Незаменим при создании упаковок, этикеток, оберток всевозможных удовольствий и вкусностей. Стройный шрифт идеален и для женских журналов». Это, конечно, курьез. Возьмем серьезный каталог ParaType (Москва, 2004). У каждой гарнитуры, как в «правильные» советские времена, указано предназначение. Монотонно повторяющиеся формулировки вызывают вопросы.

В данной книге я задействовал паратайповский шрифт FF ОКР-Ф, чтобы доказать, что он годится не только «для применения в рекламе и акциденции».

Навороты

Избыточность проявляется в наворотах. Навороты — следствие потери здравого смысла с присущим ему чувством меры. За ними (наворотами) кроется манерность, квазифункциональность, желание ошарашить совершенством и изобретательностью.

Увы, это так типично, когда русскому дизайнеру все мало и ему хочется непременно оживить, украсить, уравновесить, заполнить пустующее место, усложнить. Именно по этой причине его работы как правило проигрывают работам более сдержанных и строгих западных коллег. Отсюда и «недоевропеистость» евродизайна. Навороты — системная беда русской материальной культуры. Они производны от сугубо количественного представления о качестве вещи.

Рачительность в дизайне

Недостаток многих изданий — не в пример газетам — рыхлая, разгонистая верстка. О «воздухе» на странице почему-то принято говорить, как о благе. На самом деле он далеко не всегда необходим и сам по себе не принадлежит к безусловным эстетическим ценностям. Давно пора, глядя в глаза графической реальности, воздать должное более чем естественному принципу плотного заполнения. Плотность так же легко эстетизировать, как большие отбивки, просторные поля, спуски. Бережливость по отношению к бумаге — отнюдь не помеха для идеального дизайна, скорее одно из его необходимых условий.

Дизайнер, ориентированный на образы рачительности, подумает, не сделать ли вместо твердой книжки брошюру, вместо брошюры — буклет, вместо буклета — газету. Газетная форма — крайнее выражение рачительности.

4 комментария

, , , , , , , , ,

«Поэтика репродукции» Владимира Кричевского (2007)

Язык Кричевского, сама тематика книги — репродукция в графическом дизайне, бесконечно далеки от текущей дизайнерско-ремесленной повестки дня. Кричевский вообще открыто низводит рекламный дизайн к чему-то постыдному, бытовому обману. Для меня эта книга о ином подходе: к материалу, к профессии. Этим и ценна.

Про ретушь

Поборник ретуши обязательно сошлется на туманную «техническую необходимость». Но как бы ни характеризовали ретушь — техническая, косметическая, конъюктурная, — она выдает ложное представление о красоте, пристрастие к бесконфликтному «гламуру», тщетные упования на то, что репродукция способна стать лучше оригинала. И главное, конечно, — эти лацканы. Вам скажут — все дело в мастерстве. Но будь она грубой или тонкой, ретушь всегда заметна невооруженным глазом, ибо знаменует асимптотический беспредел: по уничтожении больших «бородавок» меньшие начинают казаться такими же крупными, и так без конца, пока натура не будет доведена до неузнаваемо «ангельского» состояния.

Любопытный смысловой прием. Книга намерено лишена привычных разделителей в виде титульного листа, аннотации, оглавления, пролистав которые, можно приступать, собственно, к самому содержимому. Начинается она с выпускных данных, написанных литературным языком и тут же переходит к вступлению. В оглавлении 48-и страничное эссе не нуждается. Таким образом получается цельная, монолитная книга, прочитываемая букально с первой страницы до последней. Фото первой страницы:

«Поэтика репродукции» Владимира Кричевского (2007)

Нет комментариев

, ,