Павел Моисеенко

книги

Вкратце о прочитанном 3

Художественные
По направлению к Свану. Марсель Пруст, 1912 ★★☆☆☆
Толстый, пропахший нафталином роман. Главный герой ворочается в кровати, в состоянии между сном и бодрствованием, и в голову приходят воспоминания и ощущения из детства. Детства проведенного среди чопорных тупых старух. Это все так ужасно мелочно!

Нос. Акутагава Рюноскэ, 1916 ★★★☆☆
Милая японская сказка о монахе, который стеснялся своего гигантского носа. И укоротил его до нормального, но жить с ним не смог.

Холстомер. Лев Толстой, 1886 ★★★★☆
Рассказ от лица лошади, то как она видит человеческий мир. Видит, что жизнь порочна, старость невыносима, смерть физиологически отвратительна. Вот такая она — старая добрая русская классика.

Пробуждение. Гайто Газданов, 1965 ★★★☆☆
Мне больше всего любимы его «Ночные дороги». Там Газданов рассказывает, как пошел на гражданскую за белых (без особых на то причин, так случилось), бежал и теперь работает в Париже таксистом, каждый день сталкивается с другими иммигрантами, проститутками, подонками. Такое парижское дно.

Дневник неудачника или Секретная тетрадь. Эдуард Лимонов, 1982 ★★☆☆☆
Не мой жанр.

Укрощение тигра в Париже. Эдуард Лимонов, 1985 ★★★★☆
Совсем другое дело. По Лимоновски сентиментальный роман о его отношениях (скорее даже борьбе) с Медведевой.

Богоматерь цветов. Жан Жене, 1943 ★★★★☆
Жан Жене сидит в тюремной камере и проживает придуманную жизнь среди хорошо знакомых ему типажей: проституток, трансвеститов, сутенеров, воров и убийц. Страстная литература, которая возвышается до пышной античной трагедии.

Надя. Андре Бретон, 1928 ★☆☆☆☆
Тот случай, когда биография автора в разы интересней его текстов.

Комар живет, пока поет. Валерий Попов, 2006 ★★★★☆
Попов пишет о медленном умирании своего отца. В прошлом он выдающийся советский агроном, зацикленный на работе, а сейчас старый, еще в более-менее здравом уме, но физиологически разлагающийся старик. Бьет в чувствительные зоны.

Девочка Надя, чего тебе надо? Геннадий Шпаликов, 1974 ★★☆☆☆
Последний сценарий Шпаликова. Жизнеописание эдакой комсомольской Жанны д’Арк. Интересно было бы увидеть в виде фильма.

Бежин луг. Иван Тургенев, 1851 ★★☆☆☆
Барин умиляется простонародными детишками.

Поправки. Джонатан Франзен, 2001 ★★★★☆
Большой американский роман.

11/22/63. Стивен Кинг, 2011 ★★★☆☆
Захватывающее чтиво. Роман о школьном учителе, который обнаруживает дыру в прошлое и пытается предотвратить убийство Кеннеди. Отчетливо видно как книга сделана, где и какие манки расставлены, но все равно увлекательно! Идеальная книга, чтобы читать в поезде. Съедаешь доширака, залезаешь на верхнюю полку и читаешь до самого Новосибирска (или даже Хабаровска, судя по объему).

Нон-фикшн
Жизнь, учения и изречения знаменитых философов. Диоген Лаэртский, предположительно 2-3 век ★★★☆☆
Из названия понятно о чем книга. Написана в поздней античности. Автор, не тот Диоген, который жил в бочке, а другой, живший на, примерно, на 5–6 столетий позже. Диоген честно признается, если какие-то детали биографий греков туманны. Бывают настолько туманны, что непонятно: носящий имя философа — один это был человек или несколько. А о смерти своего тезки пишет: «Говорят, что он умер почти девяноста лет от роду. О его смерти существуют различные рассказы. Одни говорят, что он съел сырого осьминога, заболел холерой и умер; другие — что он задержал себе дыхание». Современные специалисты критикуют книгу, говорят можно верить далеко не всему. Но кто знает как жили древние греки? Какой-нибудь Григорий Иванович из 2017 года? Ну, может фактологический информации у него больше, но о духе времени и строе мысли тех людей? Вот за это интересно читать Диогена Лаэртского.

Двенадцать лет рабства. Соломон Нортап, 1853 ★★★☆☆
Мемуары черного мужика, который был свободный, жил с семьей в северном штате, грамотный и его похитили, а затем продали в рабство на юге. В принципе, можно смело смотреть одноименный фильм. Сделан он с уважением к первоисточнику.

Год жизни в Петербурге или невыгоды третьего посещения. Надежда Дурова, 1838 ★☆☆☆☆
Надежда Дурова жила мужской жизнью, носила мужское имя, маскировалась под мужчину и воевала в Отечественной войне под видом кавалериста. Жутко интересный человек. Но мемуары (эти по крайней мере, есть и другие) скучные. Они о нравах Петербургского высшего общества. Все эти чопорные старухи и напыщенные чиновники. Бе.

Четвертая Вологда. Варлам Шаламов, 1971 ★★★★☆
Шаламов мой литературный кумир. Читал, как и подобает внемля кумиру, с открытым ртом, хотя никакого особенного откровения в книге нет. Он рассказывает о Вологодском детстве, своей семье, временах студенчества в Москве 20-х годов. Меня восхищает как Шаламов видит историю — не в цифрах статистики, не как обыватель во вкусах колбасы и уж тем более без личной обиды (хотя вот ему то есть за что быть обиженным).

Вкратце о прочитанном 2
Вкратце о прочитанном 1

Нет комментариев

,

«Новые соединения. Цифровые космополиты в коммуникативную эпоху» Этана Цукермана (2015)

rewire

В социологии есть такое понятие гемофильность. Это когда похожее притягивается к похожему. Люди читают статьи авторов, мнение которых разделяют, общаются с людьми одного социального статуса, интересуются новостями только своего города и страны, и так далее, и тому подобное. Мы все гемофильны, а значит видим мир узко, через амбразуру нашего круга общения и собственных убеждений. Соц. сети усугубляют эту черту.

По мере того, как социальные медиа становятся все более важным средством получения информации, наше видение мира становится менее широким, нежели в эпоху кураторских СМИ, когда профессиональные редакторы старались преподнести нам сбалансированную новостную диету. Новость от Guardian о ситуации в Парагвае мы и так, скорее всего, прокрутим, однако в наш век рекомендаций высока вероятность, что мы никогда ничего не услышим об этой стране, если в нашем круге общения нет парагвайцев. Наш индивидуальный фильтр-пузырь имеет три измерения: он изолирует не только идеологически, но также географически, а кроме того, держит нас в пределах круга знакомств.

В этом нет каких-то ярких свежих мыслей. Ну да, чтобы сталкиваться с действительно чем-то новым, нужно жить разнообразной жизнью. А это не то же самое, что упорядоченная и комфортная жизнь.

Из-за склонности концентрировать внимание на уже знакомом мы можем пропустить что-то в хорошем смысле провокационное и вдохновляющее просто потому, что это что-то неизвестное и незнакомое.

О паршивости персональных рекомендаций, как они сделаны сейчас. Вот, например, Эппл музыка. Она предлагает мне послушать группы, которые я и так знаю, а если не знаю, то мне не составит труда узнать. В частности, она подсовывает альбомы, максимально похожие на те, которые я уже слушал. Это замкнутый круг. А я хотел бы расширить свою географическую и временную карту музыки: югославский нью-вейв, детройтское техно, якутский панк, да черт знает что еще существует! Кураторский подход мне здесь ближе, когда советы исходят от конкретного человека с его причудами, а не от тупого алгоритма.

Онлайн газета против бумажной версии:

Недавно, анализируя домашнюю страницу New York Times, я насчитал более трехсот линков на статьи, разделы и прочие страницы. И хотя линков на порядок больше, превью составляет в среднем от 10 до 26 слов — то есть на порядок меньше, чем в газете. Бумажная версия рассчитана на интуитивную прозорливость читателей и скроена так, чтобы вы могли наткнуться на историю, о которой даже не подозревали. В этом «крое» проявляется видение куратора, его убеждение, что некое международное событие важно настолько, что должно занять ценнейшее пространство первой полосы. Интернет-версия газеты отдает предпочтение выбору; там верят, что мы сами знаем, что ищем, и предоставляют нам право выбирать то, что нас действительно интересует.

По этой логике, телевизор, как источник новостей, предлагает более широкую картину мира (!) чем уютненький фейсбучик. Так-то.

Будет отлично, если из книжки вырезать все размышления автора о глобализации и политике. Оставить только об интернете.

Нет комментариев

,

«Хороший интерфейс — невидимый интерфейс» Голдена Кришны (2015)

no_interface

Отличная книга. По хорошему злая и задиристая. Автор критикует экранные интерфейсы. Но не с точки зрения задротских нюансов или бизнеса, а с более глобальных позиций: видения будущего технологий, коммуникации людей, здоровья.

Вместо того, чтобы искать лучшие, самые творческие, изобретательные и успешные пути решения проблемы, мы бросаемся разрабатывать новые экраны, потому что именно за эту работу нам платят деньги. Увидев проблему, мы немедленно задумываемся об интерфейсе. UX не связан более с людьми, теперь он ассоциируется с прямоугольниками со скругленными углами и анимированной прокруткой.

Экранные интерфейсы все больше ориентированы на создание зависимости и все дальше уходят от реального решения пользовательских проблем. Уровень возвратов, отвалы, время, проведенное в сервисе — все это обычные метрики бизнеса, завязанные на желание, чтобы люди чаще пялились в их приложение. Автор называет это UX-зависимостью. Хороший пример такой зависимости — лента новостей фейсбука.

Основная цель — заставить как можно больше людей проводить как можно больше времени авторизованными, связанными по рукам и ногам в интерфейсах.

Путь создания у пользователей зависимости с целью получения прибыли, по которому следуют наши крупнейшие технологические компании и который проповедуют инвесторы, не сулит ничего хорошего ни нам, ни следующим поколениям.

О том как футурологи видели будущие офисы без бумаги. И они стали без бумаги. Но с интерфейсами:

Однако сегодня наша жизнь переполнена не бумагой, а экранами. Ваше рабочее место убого, если на столе нет хотя бы двух мониторов. Ваш смартфон недостоин внимания, если его диагональ меньше пяти дюймов. Ваша машина устарела, если там нет сенсорного экрана. Если все будет развиваться в том же направлении, то скоро все будут считать старомодными ваши запястья, если на них не прикреплены какие-нибудь экраны, а также лицо, если напротив глаз не установлен какой-нибудь «лицевой компьютер».

Интерфейсы давно покинули пределы офисного пространства. Они постепенно крадут у нас возможность видеть, общаться, разговаривать с людьми; они вмешиваются в создание общественных и интимных отношений.

Когда-то мы мечтали о безбумажном мире. Сейчас настало время мечтать о мире без экранов.

О голосовых интерфейсах. К модным ботам телеграмма эта механика применима так же:

Компании, занимающиеся голосовой разработкой, например Nuance, создавшая движки для Siri и SVoice в телефонах Samsung да и другие популярные сервисы, добились огромного прогресса. Их достижения невероятны. Но опыт взаимодействия с их продуктами подозрительно напоминает компьютерные анахронизмы вроде этого:

С:\>_

Хотя вы могли напечатать все что угодно в командной строке, только определенные ключевые слова, вроде DIR, приводили к какому-то эффекту. Голосовые команды являются той же самой игрой в угадайку с ограниченными возможностями могущественной машины, без всякого представления, что к чему.

Скептично о тотальной автоматизации. О проблемах с кассами самообслуживания в супермаркетах:

Кассы самообслуживания считаются большим достижением среди обожающих цифры менеджеров, которые не умеют думать в долгосрочной перспективе и только стремятся прикрепить на что-нибудь интерфейс. В таких кассах сенсорные графические пользовательские интерфейсы используются в надежде переложить работу сотрудников магазина на покупателей. Эта стратегия выглядит такой замечательной на словах — уменьшение очередей, снижение расходов на персонал, — что число касс самообслуживания, вероятно, будет только расти в самых различных бизнесах.

Однако с ростом популярности этих машин начало происходить нечто неожиданное. Дела пошли так плохо, что многие организации приняли решение закрыть кассы самообслуживания и немедленно прекратить эксперимент. Магазины теряли деньги, потому что покупатели постоянно жульничали.

Возможно, работа с кассой самообслуживания побуждает нас забыть на время о моральных принципах. Может быть, что-то, связанное с экранами, толкает нас неожиданно для себя пробить дорогой зерновой кофе как связку бананов, просто чтобы сэкономить два доллара.

Я думаю, что на самом деле происходит нечто другое. Спросите только Криса Матыщика, который написал для CNET следующее.

«К кассе самообслуживания нет очереди, вы думаете: почему бы не попробовать? Вы ставите корзину с покупками на стойку и начинаете сканировать товары. Поначалу все идет хорошо, но вот вы взяли связку бананов. Сколько они весят? Какова цена за фунт? Какую кнопку нужно нажать?».

Доля краж, связанная с установкой касс самообслуживания, возможно, попросту связана с растерянностью покупателей. Зачастую мы все не понимаем, что делаем.

В Швеции при таких кассах дежурит живой продавец, который помогает покупателям разобраться с интерфейсом.

Отлично используется книжный формат. Вот откровенно издевательский рассказ на 10 (!) страницах о том, как разблокировать дверь автомобиля с помощью приложения:
no_interface_inside

Или на нескольких страницах перечислено как человек использует свой смартфон в течении дня:
smartphone_use

Книга что надо.

1 комментарий

, , ,

«Психология влияния» Роберта Чалдини (1984)

bcd3af88-8907-4b2f-8667-d765af112ecb

Черт его знает. Многое в книге кажется убедительным, что-то откровенной чушью. Чалдини пишет о том, что люди совершают поступки на основе фундаментальных стереотипов. Такое стереотипное мышление помогает быстрее принимать решения, не анализируя все «за» и «против». Как правило, эти решения разумны и рациональны. Но с другой стороны, жулики пользуются уловками стереотипного мышления, чтобы манупулировать, втюхивать ненужные товары, получать уступки и все тому подобное.

Под каждый тезис Чалдини приводит множество примеров социологических тестов. Но не все тесты верны. И не все верные тесты истолкованы правильно. Те кто проводил А/Б тестирование знает, что есть десятки возможностей облажаться. Начиная с поиска однородной аудитории, заканчивая неучтенным доверительным интервалом. А самое главное — верно истолковать результаты эксперимента.

У меня нет никаких оснований утверждать, что выводы Чалдини неправда. Но я не доверяю. Вот, например, автор описывает теорию социального доказательства и приводит пример:

Неожиданный крах банка, известного своей хорошей репутацией, оставался загадкой до тех пор, пока не был проведен опрос вкладчиков. Оказывается, в тот день из-за забастовки водителей автобуса на остановке перед зданием банка скопилась большая толпа. Проходящие мимо люди принимали толпу за очередь вкладчиков, забирающих деньги из разоряющегося банка, и в свою очередь, бежали снимать свои вклады. Очередь становилась все длиннее, и вскоре банк пришлось закрыть, чтобы избежать полного разорения («News», 1998).

Надежный (!) банк чуть не разорили мимо проходящие (!!) вкладчики. Да я что, дурак, чтобы в эту сказку поверить?!

А еще бывает, что люди подгоняют факты под теорию. Я не знаю, относится ли это к Чалдини, но похоже на то:

После того как на первых страницах газет появляется рассказ о каком-нибудь самоубийстве, самолеты — частные самолеты, реактивные самолеты, принадлежащие крупным корпорациям, рейсовые авиалайнеры — начинают падать с неба с пугающей частотой. Было показано (Phillips, 1979), что сразу после волны публикаций, рассказывающих о самоубийствах, число людей, которые умерли во время авиакатастроф, увеличивается на 1000%! Более того: увеличение числа смертей от несчастных случаев касается не только смертей в самолетах. Число дорожно-транспортных происшествий также резко увеличивается (Phillips, 1980).

В течение двух месяцев после каждой публикации на первых страницах газет рассказа о самоубийстве в среднем совершалось на пятьдесят восемь самоубийств больше, чем обычно.

А вот пастафариане верят, что глобальное потепление является следствием сокращения количества пиратов. Чем меньше пиратов становится с годами, тем сильнее повышается температура на планете. Косвенные признаки подтверждают теорию — в Сомали наибольшее количество пиратов и самые низкие показатели по выбросам углерода в атмосферу.

2000px-piratesvstemp-svg
Ну вот же график — вот четкая зависимость!

Книгу хвалят маркетологи, рекламщики и дизайнеры. Я это могу объяснить одним — надо на что-то полагаться в работе. Чалдини им это даёт. Следствием увлечения книгами о психологии становится такое:
snimok-ekrana-2016-09-22-v-22-03-37
snimok-ekrana-2016-09-22-v-22-09-40
snimok-ekrana-2016-09-22-v-22-09-33
Букинг бомбардирует человека сообщениями, вынуждающими торопиться: кто-то еще смотрит тот же отель, номеров мало, заказывать надо сейчас, а то потом будет поздно.

Но гораздо чаще, такое:
snimok-ekrana-2016-09-22-v-22-14-21
snimok-ekrana-2016-09-22-v-22-22-01

Черт его знает.

Нет комментариев

, , ,

«Типографика в терминах и образах» Владимира Кричевского (2000)

Забавно вышло с этой книгой. Я купил ее в интернет-магазине несколько лет назад, когда еще жил в Иркутске. При переезде в Тулу привез с собой. Когда уже принялся за чтение, выяснилось, что поселился в пяти минутах ходьбы от типографии где она напечатана.

Книга длинная и занудная. Из всех дизайнерских книг какие я знаю — эта самая трудная. Плюс ко всему, ее банально неудобно читать — в первом томе описаны типографические термины в энциклопедическом формате, а во втором томе даны иллюстрации. Приходиться держать перед глазами оба тома, чтобы сопоставлять материал.

Я профессионально вырос на русском вебе нулевых: студия Лебедева, затем Бюро, поздний Чихольд, Брингхерст, Тафти. Все это классическая книжная типографика. Широкие поля, много воздуха, маргиналии и тому подобное. Кричевский со скепсисом относится к классическим правилам хорошего тона. Его критика — глоток свежего воздуха и здравомыслия среди догматичного следования канону.

О висячей строке

Правила висячей строки входят в противоречие со здравым смыслом и типографическими реалиями. Например, флаговый набор исключает колебания межсловных пробелов по определению и потому препятствует вгонке и вытяжке.

img_2306
На правой полосе — «вызывающе» висячая строка. Никакой катастрофы, как видим, не случилось, хотя эта мелкая деталь привлекает внимание (типографа) сильней, чем даже по-модернистски эксцентричная раскладка полей

О воздухе

Тот, кто отмечает недостаток воздуха, обычно выражает тем самым озабоченность. Термин используется как оценочный. Однако трудно согласиться с тем, что незаполненное пространство — абсолютная ценность. Ибо, во-первых, заполнение — один из основополагающих принципов типографики. Во-вторых, при недостатке воздуха типограф может вести композиционную игру на фоне сплошного текста. В-третьих, с равным успехом можно поэтизировать и воздух, и его нарочитый дефицит. В типографике нет альтернативы между экономным и прекрасным. Иначе, например, пришлось бы усомниться в художественном потенциале газет, справочников, карманных изданий.

Обладателям знаний только классического канона недоступны все остальные возможности типографики.

img_2290
Классический канон не позволит заверстать текст в плашке прижатый к нижнему краю

img_2295
Не позволит сделать обрамление из текста

img_2291
За такое сразу по рукам!

Об удобочитаемости:

Размещение гарнитур в порядке снижения удобочитаемости отражает всего лишь картину их распространения в печати: первое место в конце 30-х годов прошлого века заняла Литературная, предпоследнее — Табличная. Удобочитаемость сомкнулась с употребляемостью, при том что последняя отразила не столько реальные достоинства гарнитур, сколько их доступность и укомплектованность.

Золотые слова:

Многим читателям вовсе безразлично, как выглядит текст, и такие непривередливые читатели заслуживают самой целесообразной и элегантной типографики.

Читатели рекламы, бульварной прессы, книг для библиофилов и для самих дизайнеров ждут от типографов чего-то другого, нежели бескомпромиссно удобочитаемой типографики.

Не удобочитаемостью единой жив читатель.

Нет комментариев

, , , ,

«Как Париж стал Парижем» Джоаны Дежан (2014)

How_Paris_Became_Paris

Занятное книга об истории Парижа. Автор пишет, что Парижу понадобилось два столетия реформ и градостроительных инноваций, чтобы стать таким, каким мы его знаем сейчас. До 17-о века Париж был малопривлекательным местом:

Во второй половине XVI века Францию раздирала война между католиками и протестантами, длившаяся не одно десятилетие. Состояние столицы к концу века лучше всего описал первый крупный ученый, занимавшийся историей градостроительства, Мишель Фелибьен: «В 1597 году Париж трудно было назвать великолепным. Город находился в плачевном положении; в нем не хватало абсолютно всего». И в самом деле, в конце XVI века по улицам французской столицы свободно бродили волки!

В 17-м и 18-м веках Париж стал самым инновационным городом мира. В него стали приезжать туристы, чтобы посмотреть на новинки городского устройства. Город стал комфортным для гулянья.

Новые туристы проводили меньше времени в церквях и больше — в кафе и публичных садах, все реже посещали некрополи и все чаще — магазины. Вкусно поесть и красиво одеться им хотелось не меньше, чем ознакомиться с каким-нибудь знаменитым собором.

Вкратце, вот что произошло:

1. Город начали строить по плану. В строительных материалах отказались от дерева и перешли к камню. Крепостные стены по периметру города снесли, а вместо них разбили бульвары.

Cтолица Франции стала первым городом в современной истории, который не вырос стихийно из деревни, а был возведен по законам логики. В новом Париже царствовали прямые линии и правильные углы. Он послужил образцом для многих будущих городов — сначала в Европе, а затем по всему миру.

2. Появился общественный транспорт. Он был устроен как современные маршрутки. Люди сажались в кареты на специальных остановках. А если мест не было, то карета проезжал мимо остановки.

На каждом маршруте работало двенадцать карет, в каждую из которых было запряжено по четыре лошади. Таким образом, они могли перевозить восемь пассажиров и двух служащих одновременно и полностью объезжать маршрут десять раз в день. Пассажирам обещали «просторные и удобные» кареты, «чистые и в хорошем состоянии», с «плотными» шторами, способными защитить их от ветра, дождя и снега.

Благодаря общественному транспорту возник новый городской феномен: парижане, ждавшие своей очереди на остановках, были вынуждены в буквальном смысле этого слова соприкасаться с незнакомцами из всех кругов общества. Они делили свое личное пространство с людьми, к которым в других обстоятельствах ни за что бы не приблизились.

3. Ночью улицы стали освещать фонарями. Благодаря этому, на улицах стало безопаснее и появилась ночная жизнь. Теперь стало не страшно прогуляться по ночному Парижу.

paris_fonar
Полицейские в ярком свете фонаря догоняют вора

Фонари были собраны из стеклянных панелей площадью примерно два квадратных фута — в то время это считалось очень большим куском стекла и тоже стоило очень дорого. Каждый фонарь обошелся казне приблизительно в двенадцать ливров, в три раза больше, чем те самые деревянные скамейки, которые вскоре станут так популярны в саду Тюильри. Кроме того, был еще вопрос цены свечей: они были огромными, так что могли гореть восемь-десять часов. Было подсчитано, что горение одной такой свечи в дорогостоящем фонаре будет обходиться городу в два су каждую ночь.

4. Появился новый экономический класс — сверхбогатые спекулянты недвижимостью и финансисты. Их назвали «нуворишами» (nouveau riche), вроде наших «новых русских». Особенность нуворишей в том, что разбогатеть имел шанс каждый предприимчивый человек, в том числе из самых нижних сословий.

До XVII века во Франции только католическая церковь могла обеспечить молодому человеку скромного происхождения повышение его социального статуса. Но в Париже XVII века новый мир больших финансов соединился с современным городом, и у людей из низов общества появился реальный шанс преуспеть и подняться вверх по социальной лестнице, стать «современными повелителями», повелителями денег.

В книге так же много описано о развитии торговли, моде и гламуре, новых достопримечательностях.

Нет комментариев

, ,

Вкратце о прочитанном 2

Скопилось много книг о которых отдельный пост писать неинтересно, но пару слов сказать есть.

Художественные
Географ глобус пропил. Алексей Иванов, 1995 ★★★★☆
Герой поначалу кажется деградантом, но потом оживает. Отлично написаны все диалоги школьников. Очень много сленга из моего дворового детства: баще, дэцыл, по-пырому, хлыздить, шкет, родичи, защеканец и т.д. Сейчас вообще так школьники говорят? Фильм хорош тоже.

Волхв. Джон Фаулз, 1965 ★★☆☆☆
Многословная чепуха.

Сто лет одиночества. Габриэль Гарсиа Маркес, 1967 ★★★☆☆
Стоило бы, наверное, прочитать раньше.

Мать. Максим Горький, 1906 ★★☆☆☆
Вся киношная эстетика советского героизма вышла из Горького. Вот прямо как написано, так и снимали. Цитата: «У нее побледнело лицо и синие глаза ярко вспыхнули. Положив руки на плечи матери, она глубоким голосом сказала тихо и внушительно:— Если бы вы знали… если бы вы поняли, какое великое дело делаем мы!..»

Записки о кошачьем городе. Лао Шэ, 1932 ★★☆☆☆
Не мой жанр. Стилизация под архаичную литературу. Читается, примерно, как Гаргантюа и Пантагрюэль.

Допплер. Эрленд Лу, 2004 ★★☆☆☆
Современная норвежская литература. Успешный норвежец уходит из семьи жить в лес. Книжка с юмором, но совершенно беззубая. Травоядная, короче.

Леди Макбет Мценского уезда. Николай Лесков, 1864 ★★★★☆
Крепкая литература.

Санькя. Захар Прилепин, 2006 ★★★☆☆
По-хорошему злая литература. Мне такое нравится. Финальный бунт НБП в наше время кажется, ну совсем, невозможным.

Игра в бисер. Герман Гессе, 1943 ★☆☆☆☆
Пример ненавистной мне литературы. Во-первых, чистая фантазия. Во-вторых, литература духовности.

Один день Ивана Денисовича. Александр Солженицын, 1959 ★★★☆☆
Убежден, что это мощнейшая книга для своего времени. Но сейчас все Солженицинские образы затерты последователями: все всё это читали и видели в массе других книг и фильмов. Книга устарела. Она не способна произвести громадное впечатление. А Шаламов до сих пор способен. Но Шаламов, по-моему, это сверхлитература.

Крестовые сестры. Алексей Ремизов, 1910 ★★★☆☆
Петербургская чернуха.

Олгой-Хорхой. Иван Ефремов, 1943 ★★☆☆☆
Милая советская фантастика о гигантском черве в монгольской пустыне.

Конармия. Исаак Бабель, 1926 ★★★★☆
Дикие рассказы. И по языку, и по содержанию. Биография Бабеля небанальная, кривая. В гражданскую служил у Будённого. Одесский еврей, очкарик. Совершенно чужой среди казаков, ну какой он кавалерист. В годы коллективизации на Украине, уехал в села жить и собирать материал. Жду могучего писателя современности, который описал бы Донбас сегодня.

Покорность. Мишель Уэльбек, 2015 ★★★★☆
Книга о вялом 40-а летнем мужике, преподавателе литературы, затраханном жизнью. 2022 год. На выборах во Франции побеждает мусульманская партия. Умеренные, спокойные мусульмане. Франция потихоньку начинает меняться: французы принимают ислам, девушки скромнее одеваются, разрешается многоженство. И ничего страшного, главный герой оказался доволен найти такое прибежище.

Платформа. Мишель Уэльбек, 2001 ★★☆☆☆
Все узнаваемо, но неубедительно. Финал слабый.

Страж. Чарльз Маклин, 1982 ★★★☆☆
Мистический триллер. Если угодно, книжный аналог фильмов Полянского: Отвращение, Ребенок Розмари, Жилец, Девятые врата.

Нон-фикшн
Стив Джобс. Уолтер Айзексон, 2011 ★★★★☆
Читал в два подхода. Поначалу книга резко не понравилась. Даже взбесила главами про детство Джобса. Очень много в них было банального психологизма о приемных и биологических родителях. К тому же я отношусь с подозрением к профессиональным биографам — они напишут крепкую книгу про кого угодно. Надо просто перетерпеть первые главы — дальше будет лучше. В обывательском смысле, Джобс, конечно, человек не от мира сего. Много и подробно о маниакальной тяге Джобса к контролю и, как следствие, закрытой архитектуре эппловских продуктов.

Богатый папа, бедный папа. Роберт Кийосаки и Шэрон Лектер, 1997 ★★☆☆☆
Не читал раньше подобной литературы и сейчас зачем взялся непонятно.

Книга мертвых и Книга мертвых 2. Эдуард Лимонов, 2000 и 2010 ★★★★☆
Лимонов пишет о знакомых ему людях, которые уже умерли. Московская и парижская богема, военачальники бывшей Югославии, Летов, Курехин. Много кто. На самом деле, это такая автобиография, написанная в контексте других людей. Как всегда, Лимонов самовосхваляет себя. Ничего не могу поделать, люблю его литературу. Недавно вышла третья книга.

Код. Тайный язык информатики. Чарльз Петцольд, 2001 ★★★☆☆
Программист Майкрософта объясняет устройство компьютеров на реле и транзисторах. Я себя чувствовал абсолютно тупым.

Мои скитания. Владимир Гиляровский, 1928 ★★★★☆
Обожаю Гиляровского за Москву и москвичей. В Моих скитаниях Гиляровский описывает свою молодость. В 16 лет уходит из дома работать бурлаком на Волге. Не из нужды, а потому что хотелось себя испытать. Бродяжничал, работал на белильном заводе, пожарным, табунщиком в степи, играл в цирке, актерствовал в театре, с азартом воевал на русско-турецкой и стал известным журналистом. Сейчас известен как бытописатель криминальных трущоб Москвы. Жизнелюбивой и энергичный мужик.

Мишахеризада. Михаил Веллер, 2011 ★★☆☆☆
В музыке есть такой жанр изи-листинг, то есть, фоновая легкая музыка. Вот оно и есть. Мемуары Веллера о жизни в Советском Союзе. Книга хорошая и юморная, но все это уже описано другими авторами, осталось в фильмах и т.д.

Первая часть заметок о прочитанном

1 комментарий

,

«Дизайн — это работа» Майка Монтейро (2012)

dizajn-eto-rabota

Автор делится опытом руководителя дизайн-студии. Дает советы об отношениях с клиентами и коллегами, деньгах, о том как презентовать дизайн заказчику и собирать обратную связь. В общем, о навыках необходимых для выживания в профессии. Стиль — короткие главы и вальяжный тон эдакого кампанейского парня. Поначалу это отталкивает, но потом свыкаешься.

По-моему, хронические болячки дизайн-рынка возникают от неразвитости профессии. Дизайнер не знает на основании чего принимать дизайнерские решения, заказчик не знает как оценивать результат — рядовая история. Между задачей и результатом — область алхимии. Вылечить эти болячки помогает грамотный процесс — алгоритм работы над дизайном. Книга не отвечает на вопрос как выстроить дизайнерский процесс, но дает рекомендации как этому процессу следовать и убеждать заказчиков в его необходимости.

Ваш процесс — это то, что позволяет вам делать работу хорошо. Вы будете развивать и менять его в течение всей вашей карьеры. Иногда потому, что узнали что-то новое; иногда потому, что отрасль развивается и вам нужно идти в ногу со временем. Но это те рамки, в которых вы будете делать свою работу.

Как мы говорим нашим клиентам, когда те спрашивают, как будет выглядеть их сайт: «Понятия не имеем. Но у нас есть процесс, который поможет это выяснить».

Когда клиент нанимает вас, он нанимает и ваш процесс, но вам нужно убедить его, что этот процесс — залог вашей хорошей работы. И это надо сделать, пока вас нанимают, а не после этого.

Правильная книга.

Нет комментариев

, , ,

«Ретромания» Саймона Рейнольдса (2011)

Ретромания

Большая книга о состоянии современной музыки. Книжка 2011 года. На русском вышла в этом году. Рейнольдс пишет что музыка спекулирует на прошлом, а ее развитие остановилось в 90-х.

Что-то изменилось начиная с середины восьмидесятых, когда откровенно вторичные группы возглавили культурный прогресс. Поначалу ретро-группы были специфическим сегментом музыкальной индустрии, предназначенным для людей, одержимых нездоровой тоской по ушедшим эпохам. Но теперь эти должники прошлого (The Jesus and Mary Chain, The Stone Roses, Elastica, Oasis, The White Stripes) вполне могут стать «центральными», определяющими свое время фигурами.

В истории отечественной музыки, если приглядеться, достаточно своих примеров ретромании. Панк 2015 года копирует советский панк конца 80-х. Не знаю зачем он это делает — выходит глупо и неубедительно. Пост-панковские группы (Черниковска Хата, Буерак) перепевают советские шлягеры и шансон. Дико популярная в 90-х серия «Старых песен о главном» ностальгировала по большому советскому стилю.

Почему так происходит? Во-первых, рок накопил достаточно собственной истории. Музыканты охотно обращаются к ней, чтобы соединять звуковые приемы разных эпох. Во-вторых, цифровой формат и интернет изменили форму потребления. В-третьих, музыкальные стили и субкультуры, в большинстве своем, никуда не делись. Они не отмирают и это мешает появлению новых. Ну и, в-четвертых, ретромания — это попытка продлить жизнь идиллическому прошлому.

Автор немного брюзжит, что сейчас музыка измельчала, не то что была раньше. Но что поделать если, так оно и есть. Сейчас действительно не время рок-музыки. Рейнольдс пишет, что ретромания признак не только нашего времени — музыка и раньше обращалась к своей истории: традиционный джаз 40-х воспроизводил джаз 20-х, возникновение второй волны модов в конце 70-х, культ олдскульного рейва. Даже революционный панк-рок пытался вернуться к звучанию рок-н-ролла 50-х и гаражного рока 60-х.

Последним новаторством поп-музыки, всплеском модернистской идеи был рейв. Все остальное (гранж, брит-поп, эмо) — комбинации из уже существующих идей и жанров.

Распространение музыки на физическом носителе подстегивает индустрию побыстрее избавляться от старых пластинок. Торговля через интернет, напротив, заинтересована расширять ассортимент за счет старых записей.

Традиционная модель розничной торговли подразумевает, что арендная плата за помещение покрывается выручкой с продаж, это обуславливает то, что CD и DVD рано или поздно должны быть вытеснены со своих мест на полках, распроданы за бесценок или утилизированы. Когда же аренда склада, сведена к нулю, что справедливо для цифровой торговли, в результате наполнение может увеличиваться в десятки раз. Когда же витрина магазина виртуальна, то нет никакой острой нужды ликвидировать старый товар, чтобы выложить на его место новый.

Быстрое устаревание — свойство стремительно развивающегося жанра:

В период своего истинного расцвета (1990–93 годы) рейв-музыка ценилась крайне низко. Через несколько месяцев после того, как пластинка выходила в свет, она уже была никому не нужна. Это было следствием того, что сцена развивалась настолько стремительно, что прошлое незамедлительно отбрасывалось прочь.

Занятно о психоделических эффектах на концертах Grateful Dead:

Одежда ярких цветов и узоры тай-дай, раскрашенные лица и бусы превращали раскачивающуюся толпу в цветной океан, психоделический калейдоскоп. Баяно-Берман отмечает, что никто из присутствующих на концертах ни минуты не сидел на месте: они кучковались в проходах, или танцевали, дрейфуя по помещению, постоянно меняли место дислокации, создавая тем самым эффект «непрерывного движения и циркуляции». Для аудитории, накачанной наркотиками вроде ЛСД, которые обостряют периферическое зрение, находиться в этой пестрой массе было сродни чему-то невероятному и магическому.

Прогноз автора — новаторства стоит ждать из Азии:

Гиперактивный экономический метаболизм развивающихся меганаций, таких как Китай и Индия, станет причиной множества социальных разногласий и культурных встрясок. Энергия и желания большинства будут задавлены, что приведет к неизбежным трениям со сложившимся политическим строем и социальными нормами. Будут лететь искры, и будет пожар. Точно так же в шестидесятые неофилы пробивались сквозь преграды традиций. Из этого может получиться много отличной музыки или другие более убедительные культурные формы.

Хорошая книга. Из недостатков: Рейнольдс пытается высказаться обо всем подряд что знает по теме и даже выходит за круг музыки (мода, коллекционирование). В результате книга разрослась до увесистого кирпича. Кратче было бы лучше.

Нет комментариев

, , ,

«В один клик» Ричарда Брандта (2011)

IMG_2451

В 1999 году Амазон придумал функцию покупки в один клик. Это кнопка на карточке товара. Если ты раньше покупал в Амазоне, то он сохранил в базе данных твой способ оплаты и адрес доставки. Жмешь по этой кнопке, а Амазон списывает деньги с карты и отправляет товар по адресу из базы. Никаких длинных анкет заполнять не нужно. Амазон запатентовал функцию и это стало скандалом:

Все прочие онлайн-магазины не имеют права размещать у себя кнопку покупки в один клик, если только не хотят платить отчисления компании Амазон. Описание, данное в патенте, настолько расплывчато, что конкуренты не имеют права не только имитировать код, но и вообще добавлять опцию заказа за один шаг, независимо от того, каким образом этот заказ будет обработан. Проблема в том, что способов организовать покупку за один клик не так много, и уникальных, не идущих вразрез с патентом, среди них нет.

Эппл купил лицензию на функцию покупки в один клик для Айтюнс Стора.

Или вот такой заботливый патент. Алгоритм поможет людям, получающим подарки через Амазон, отказаться от них до получения:

Если у вас есть тетя и если эта тетя обожает рассылать ненужные подарки, говориться в патенте, на сайте для таких случаев будет специальная опция «отклонять все подарки от тети Милдред». Получатель будет в курсе, что его щедрая родственница покупает для него подарок, и сможет заменить эту вещь на какую-нибудь другую, которая ему на самом деле нужна, прежде чем подарок будет отправлен.

Этот алгоритм экономически выгоден компании. Амазон так минимизирует проблемы от подарков, которые вернули недовольные получатели:

Когда получатель возвращает подарок, работникам на складе приходится распаковывать его, возвращать на место, доставать новый подарок, паковать его и отсылать по почте.

В основном автор пишет об агрессивной стратегии Амазона. Как компания завоевывала новые ниши: от торговли книг, до торговли всем подряд, выходила на рынок электронных читалок. Интересно о влиянии Амазона на книжный бизнес.

Амазон круто ударил по крупным книжным сетям, а небольшие книжные затронул мало:

Поначалу небольшие независимые книжные потеснили крупные сетевые магазины и другие розничные торговцы, продающие книги по сниженным ценам, потом поднялся Амазон, и казалось — все, он сметет книжные магазинчики, как сметает утлые лодчонки неукротимый штормовой вал. Но Тейчер из Американской ассоциации книготорговцев уверяет, что, похоже, небольшие книжные магазины научились переносить этот шторм, хотя пришлось им в последние годы нелегко. «Между 1994 и 2005 годами не открылось ни одного книжного магазина, — говорит он. — Они, конечно, не вечны, но старые закрывались, а новые так и не появлялись». Но в 2009 году положение дел стало исправляться. «Впервые за пятнадцать лет количество членов Ассоциации стало постоянным, — говорит он. — Открылись новые магазины, а те из них, что пережили бурю, повысили конкурентоспособность».

Безос, создатель Амазона, объясняет это так:

Офлайновые книжные магазины станут очень уютным местом. Поставят побольше диванчиков, кофе станет еще вкуснее, продавцы — еще дружелюбнее. В конце двадцатого века хороший книжный превратился в центр общественного притяжения. На это он и будет опираться в борьбе с конкуренцией.

Ничего особо интересного в книге нет. Это такой жанр: история предпринимательского успеха. Вот есть такой парень-пассионарий, который любит свое дело и у него получается. А автор поет ему дифирамбы.

1 комментарий

, , ,