Павел Моисеенко

архитектура

Нет комментариев

, , , ,

Нет комментариев

, , ,

Финские церкви

Финны — лютеране, а у лютеран нет четкого архитектурного канона по отношению к церквям. Строят в том стиле, который на момент постройки считается современным.
img_0607

Нет комментариев

, , , , ,

Гавр

Гавр — город идеологически и технологически близкий к советской панельной застройке. К хрущевкам, короче.
IMG_8431

1 комментарий

, , , ,

Хрущевки в Берлине

Хрущевок в ГДР-овской части Берлина много. Те же уродливые социальные дома. Сделаны из того же бетона что и наши, построены по тем же технологиям, но выглядят опрятнее отечественных. Почему так?
хрущевки, Берлин

Фасад Берлинских хрущевок оставляют либо родной, либо облицовывают панелями. Прямо как наши новостройки. Просто, аккуратно, ничего особенного.

Родной фасад с симпатичной текстурой.
IMG_8971

Стыки между плитами еще иногда заделывают металлическим или резиновым профилями.

Резиновый профиль легко продавливается пальцем.
IMG_8982

Опрятность достигается административным запретом. Житель дома не может застеклить балкон по своему вкусу, установить кондиционер, поставить собственные окна.
хрущевка в Берлине, балконы
Максимум что можно: поставить свой зонтик, выбрать цвет шторы и посадить цветы
 

Ни одного кондиционера. Вообще ничего постороннего.
IMG_8862

У нас каждый делает что хочет.
хрущевка
Иркутск. Дом выглядит как реальное гетто
 

IMG_2723
Тула. Вообще ни одного одинакового балкона
 

Подъезд — это либо пристройка с тамбуром для почтовых ящиков.

Либо без тамбура. Обязательные атрибуты: полностью стеклянная дверь и домофон с именами жильцов. Часто встречаются столбики для парковки велосипеда.

У нас тут, как правило, будет забор и металлическая дверь.
IMG_4837
Владимир. Милые лебеди из покрышек бонусом
 

Внутри. Сравните со своим подъездом самостоятельно.

Лифт и лестница на первом этаже.
IMG_9218

Старенький лифт

Даже все входные двери одинаковые. Чувствуешь себя как в отеле.
IMG_9196

Бывает, повеит родным.
IMG_9210

Это самый центр — музейный остров по соседству. Панелька нетиповая, сразу видно. На первом этаже своды и место для кафешек и магазинов.

Угадай город.
IMG_9703

Хрущевке необязательно быть уродливой.

3 комментария

, , , , , ,

Еще раз о куаркодах

Чтобы не было сомнений, что куаркоды хороши только для роботов.

Павильон на месте строящегося парке напротив Кремля. По замыслу, в павильоне должны рассказывать о будущем парке.

qr_zaradiye1

Самое бессмысленное здание в мире.

qr_zaradiye2

Сканируешь как дурак коды, а там везде варенье.

qr_zaradiye3

Даже удивительно как кому-то пришло в голову это сделать.

2 комментария

, , ,

Евроремонт в городе

В Иркутске есть здание — Дом авиаторов, добротная советская постройка, все как полагается. У дома примечательные колоны центрального входа. Они выложены могильными плитами из песчаника, а снаружи обделаны мраморными (с Иерусалимского кладбища). В 30-х со строительными материалами было тяжело, а декорировать фасады как-то надо было, поэтому не гнушались пользоваться такими методами.

«Кабанов. Москва-Мясницкая» — фамилия и адрес изготовителя памятника.
DSC_1125

С обратной стороны неотшлифованные плиты с именами умерших и датами их рождения/смерти. Эти фотографии я сделал в 2009 году.

Вот она, казалось бы, настоящая живая история. Пусть не самая торжественная, это так, но уж какая есть.
Однако сейчас колонны стыдливо облицовали серым китайским пластиком, чтобы ничего не смущало любопытных глаз.
Иркутск Горького 29

Другой пример.
Гастроном на улице Российской. В апреле было так: аккуратная советская вывеска «Продовольственный». Неон, конечно, уже не работал, но ведь все равно симпатично и починить можно.
вывеска продовольственный

В декабре хозяева магазина провели евроремонт, привели вид к современным стандартам:
IMG_0295

Старую вывеску выбросили рядом.
IMG_0293

1 комментарий

, , , ,

«Культура Два» Владимира Паперного (1979) 1985

В период активного киносмотрения, когда я знакомился с советским кино 20—40-х годов, возникали вопросы. В этих фильмах, отделяющих друг от друга десятилетие, временной промежуток в историческом масштабе совершенно незначительный, отношение к архетипам было на удивление разным. Материал одинаковый, а результаты не похожи. В сталинском кинематографе экраны оккупировали идеализированные персоны прошлого — Александр Невский, Суворов, Ломоносов, Петр Первый. Даже персоны из настоящего, Чапаев или Ленин, облеклись в мифологические формы. Кинематографу 20-х они были не интересны вовсе. Сталинское кино рисовало заграницу как источник тотального зла, кино 20-х в ней этого не видело. Просто невозможно себе представить существование «Третьей Мещанской» Абрама Роома с ее отсылками к идеям «стакана воды», радикальной теории брака, в 40-х годах. Абсурд! Фетишизация техники и механизмов (Дзига Вертов), сменилась розовощекими трактористами и доярками. А с каким задором предвоенный кинематограф моделирует будущую войну (Если завтра война…). Вопросов много. Самый распространенный ответ — причиной культурных пертурбаций стала политическая воля Сталина. Ответ упрощающий тему донельзя. Книга Владимира Паперного как раз про это — смену двух культур.

«Культура Два» известная книга. Паперный моделирует две системы миропонимания (культуры), разводит по разным углам и сталкивает. Та, что описывает события между 1917 и 32 годами, названа «Культурой 1», та, что между 1932 и 54 «Культурой 2». Эти две модели советской действительности раскрываются через архитектуру, архитектурные статьи и постановления правительства. Мало сказать что это увлекательное чтиво. Самое большое преимущество книги в том, что автор понял как работают сложные культурные механизмы и изложил это максимально доступным языком без оценивающей позиции.

Интересно послушать как Паперный рассказал в Школе злословия о методе сбора материала. За 5 лет проведенных в библиотеке и архивах, он собрал картотеку, классифицируя которую родилась структура книги. Подход вызывающий доверие.

Первый мавзолей Ленина
Первый деревяный мавзолей Ленина. Источник фото

Про мавзолей и вечные сооружения

Хорошим примером того, как менялось представление культуры о долговечности архитектурного сооружения, может служить история строительства мавзолея Ленина. Идея мавзолея возникает в культуре 1 как временная. Мавзолей понадобился лишь «в целях предоставления всем желающим, которые не успеют прибыть в Москву ко дню похорон, возможности проститься с любимым вождем» (СУ, 1924, 29—30, 272). Это, как видим, всего лишь затянувшееся прощание. Культура 2 прощаться с любимым вождем не собирается. Временный деревянный мавзолей заменяется сначала более основательным (тоже деревянным), а потом, в 1930 г., каменным, рассчитанным на вечность.

Про границы

В связи с особым отношением к границам возникает и особое отношение к тем точкам, где эти границы приходится пересекать, — в частности, ко входам в архитектурные сооружения. В архитектурных проектах и постройках 20-х годов вход (за редчайшими исключениями) специально не выделяется. Но уже в доме Жолтовского на Моховой появляется арка высотой в два этажа. Впоследствии такие арки, ведущие во двор жилого дома, достигают по высоте семи этажей. Именно особым отношением к точкам пересечения границ объясняется стремление культуры с такой тщательностью оформлять входы на станции метро. Границу земного и подземного миров не может быть в культуре 2 просто черной дырой в земле (как решены входы на станции метро 60-х годов). Не случайно также, что многие наземные павильоны метро решены в культуре 2 в виде ворот или триумфальных арок. Каждый вход в метро с точки зрения культуры 2 — это всегда подвиг пересечения границы.

Добро — зло

Культура 1 рассматривает преступность как своеобразную болезнь, вызванную неправильными социальными условиями. Этой болезни не надо было стыдиться. Разрыв между существованием преступников в трудовых лагерях и жизнью всего остального населения культура 1 стремится скорее сократить, и инерция этого стремления тянулась довольно долго, примерно до 1937 г. — вспомним А. Макаренко с его «Педагогической поэмой», Н. Погодина с его «Аристократами», вспомним подарочные тома, посвященные жизни заключенных (например, «Болшевцы», М., ОГИЗ, 1936), вспомним визиты советских писателей на Соловки, на строительство каналов, описанные в столь же подарочных изданиях.

С точки зрения культуры 2 нет ничего естественного, всякое событие искусственно в том смысле, что за ним стоит чей-то добрый или злой умысел. Нейтральных событий и нейтральных умыслов культура не знает, нейтральный умысел — это с ее точки зрения злой умысел.

Про наследие прошлого

Культура 1 ориентирована на будущее, «возврата к прежнему нет» — такими словами закончит свое первое обращение к населению нарком просвещения Луначарский (СУ, 1917, 5, прил. 1). Культура обрывает свои связи с прошлым, отказывается от наследства прошлого, что отчасти видно уже в ликвидации самой процедуры юридического наследования (СУ, 1918, 34, 456). От прошлого культура отграничена ясно выраженной точкой начала, где все начинается заново и как бы на пустом месте. Все, что было до этой точки, однородно, оно обобщается негативным отношением к себе. Его следует бросить с «парохода современности» (Пощечина, с. 3).

Как мы строили метро
«Как мы строили метро». Источник фото

Создаваемое культурой 2 не сжигается, не бросается «как падаль», напротив, оно мгновенно затвердевает, превращаясь в памятники истории, причем этот процесс затвердевания происходит одновременно с созиданием. Торжественный пуск первой линии метро происходил 14 мая 1935 г., а 21 июня уже вышел в свет роскошно изданный том с золотым тиснением на обложке: «Как мы строили метро», причем это уже второй том серии «История метро им. Л. М. Кагановича». Это значит, что работа над историей создания метрополитена велась одновременно со строительством.

Начало — конец

Культуры 1 и 2 противоположны: одна устремлена в будущее и «сжигает за собой свой путь», для другой будущее превращается в вечность, а взгляд оборачивается в прошлое, и это прошлое становится объектом творчества. Но в этом есть и нечто общее, а именно особое понимание истории. Культура 1 каждый раз, когда она возникает, объявляет себя началом истории. Культура 2 каждый раз объявляет себя концом истории В одном случае это точка, из которой должно возникнуть все, в другом — точка, в которой все должно кончиться. История, состоящая из чередующихся начал и концов, не есть история в западноевропейском смысле. Эта циклическая история, если попытаться найти для нее аналогию, заставит вспомнить об античном понимании истории. «Человек и его история, — писал А. Лосев, — все время трактовались как находящиеся в движении, но это движение всегда возвращалось к исходной точке» (цит. по: Аверинцев, с. 88).

Про заграницу

Слово «заграничный» в культуре 1 почти всегда имеет положительный оттенок, происходящее за границей воспринимается чаще всего как парадигма, которой надо следовать.

Высшей оценкой архитектурного сооружения становится его близость к заграничному (гамбургскому, как сказал бы Шкловский) идеалу. Когда летом 1924 г. на Театральной площади (уже переименованной в площадь Свердлова) разбивают новый сквер, автор журнального отчета хвалит этот сквер так: «На этом сквере устроены фонтаны, цветники, несколько портретов вождей исполнены посадкой разноцветных цветов. Сквер имеет вполне европейский вид» (СМ, 1924, 2, с. 15). Эти слова не следует понимать так, что автор отчета видел где-то в Европе портреты вождей из цветов и рад, что это изобретение, наконец, освоено; он скорее ничего подобного не видел, просто слова «европейский вид» существуют в культуре 1 в качестве идиомы, обозначающей высшее качество. Интересно, что в следующем номере этого журнала будет помещена реклама электролампы «ЭТЦР», которая, по словам журнала, «равна лучшей заграничной» (СМ, 1924, 3, с. 19).

Такое отношение к слову «заграничный» продлится до 1930 г. — в изданных к этому году письмах Ленина к родным читатель обнаружит, что «заграничные города… лучше обставлены летом, то есть чаще поливают улицы и т.п., так что здесь легче провести лето в городе, чем в России» (Мариенбах).

Про иерархию людей

Переломным пунктом в отношении культуры к иерархии людей можно считать день рождения И. Сталина 21 декабря 1929 г. До этого дня все члены Политбюро перечислялись всегда в алфавитном порядке, подчеркивавшем их принципиальное равенство. Теперь же первым в списке идет Сталин, а остальные — по-прежнему в алфавитном порядке (Авторханов, с. 156). А к 1937 г., к первому съезду архитекторов, иерархическая структура кристаллизуется уже окончательно, что отчетливо проявилось в процедуре избрания почетного президиума съезда. Сначала был избран «нормальный» президиум, и каждого члена аудитория встречала аплодисментами. Затем В. Веснин предложил избрать почетный президиум, а имена членов этого почетного президиума аудитория снова встречает аплодисментами, причем стенограмма фиксирует (или конструирует — что несущественно) качественную разницу этих аплодисментов: имена Ежова, Жданова и Дмитриева сопровождаются в стенограмме ремаркой «Продолжительные аплодисменты. Все встают»; Микояна, Чубаря и Косиора — ремаркой «Бурные аплодисменты. Все встают»; Молотова, Кагановича, Ворошилова, Калинина и Андреева — ремаркой «Бурные продолжительные аплодисменты. Все встают»; наконец, имя Сталина сопровождается ремаркой «Бурные продолжительные аплодисменты, переходящие в овации. Все встают. Крики: Ура. Да здравствует наш вождь, товарищ Сталин. Ура!» (ЦГАЛИ, 674, 2, 3, л. 16).

Про имена

Культура 1, с ее пафосом эгалитарности и коллективности, к имени относится, естественно, негативно. Имя она чаще всего стремится заменить понятием. «Если бы Безыменский не было моей фамилией, — писал поэт в 1921 г., — я избрал бы это слово своим псевдонимом». Не случайно, что в этом же году выходит поэма Маяковского «150 000 000» без указания имени автора. Спустя десятилетие так же анонимно публикуются проекты жилых ячеек Стройкома (имена авторов даны общим списком мелким шрифтом). «Я, — как бы говорит о себе культура, — всеобъемлющий, чье имя — Пролетариат» (часть примеров взята из статьи А. Янова — ВЛ, 1967, 7, с. 52).

В культуре 2 происходит внешне парадоксальный, но, по существу, единый процесс прирастания имени к человеку и одновременно освобождения имени, приобретения именем возможности самостоятельного функционирования, приобретения им права представлять своего носителя, даже заменять его. Имя «хорошего» с точки зрения культуры человека само по себе начинает обладать положительным качеством и может быть перенесено на другие объекты в виде своеобразного «знака качества» или, точнее, в качестве репрезентанта положительных качеств своего носителя.

Улица имени Цупова
Улица имени Цупова. Источник фото

Улица в Москве называется не Щукинской, даже не улицей Щукина (по аналогии с улицей Горького, что тоже неестественно для русского языка; естественно было бы Горьковская улица), но «улицей имени Щукина» (СП, 1939, 58, 623). Имя Щукина, как бы оторвавшись от самого покойного артиста Щукина (безусловно обладавшего положительным качеством, поскольку он играл роль Ленина), функционирует в культуре как репрезентант положительных качеств артиста (почти как улыбка Чеширского кота). Это улица не самого Щукина, который умер, а его имени, которое — как душа — бессмертно.

Нет комментариев

, , ,